+7 (495) 642 38 25
Обратная связь

Новости

05.07.16

Интеллектуальная собственность в трансграничных банкротствах

В настоящее время российская судебная практика по делам о трансграничных банкротствах еще не сформирована. Кроме того, исходя из действующего законодательства, все принятые акты по делам о трансграничных банкротствах вынесены в делах российских должников. Еще меньше дел о банкротстве, в которых рассматриваются вопросы интеллектуальной собственности.

13525579_1187266317974337_228994658_n.jpg

В российской судебной практике есть споры между должником и кредиторами, связанные с попытками должника перевести активы в иностранные государства. В качестве примера дела, в котором после введения процедуры наблюдения исключительные права были отчуждены в пользу иностранного контрагента, можно привести Постановление Федерального Арбитражного Суда Московского округа от 11 февраля 2013 года по делу № А40-49660/12-73-169.

В соответствии с материалами дела, иностранное юридическое лицо — конкурсный Кредитор (Кипр) — обратился с кассационной жалобой на решения судов первой и апелляционной инстанций о признании сделки, заключенной между Должником и индийской компанией (Индия, Мумбай) (далее — Компания), недействительной по делу о несостоятельности (банкротстве) Должника.

Судом установлено, что между Должником (правообладатель) и Компанией (приобретатель) был заключен договор об отчуждении исключительного права на товарные знаки, в соответствии с которым правообладатель обязался передать приобретателю в полном объеме принадлежащее ему исключительное право на товарные знаки, а приобретатель — выплатить правообладателю вознаграждение в размере 10 000 руб. В заявлении о признании данной сделки недействительной конкурсный управляющий должника сослался на положения пункта 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве, указав на то, что цена отчуждения исключительного права на товарные знаки, установленная в договоре, не соответствует рыночной стоимости и является существенно заниженной. Важно заметить, что оспариваемая сделка была заключена после принятия заявления о признании Должника банкротом.

Кроме того, в пункте 8 Постановления Пленума Высшего Арбитражного Суда Российской Федерации от 23.12.2010 №63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» разъяснено, что пункт 1 статьи 61.2 Закона о банкротстве предусматривает возможность признания недействительной сделки при неравноценном встречном исполнении обязательств другой стороной сделки.

Суд указал на то, что по общему правилу, бремя доказывания того факта, что цена сделки существенно в худшую для должника сторону отличаются от цены и (или) иных условий, при которых в сравнимых обстоятельствах совершаются аналогичные сделки, лежит на заявителе соответствующего требования о признании такой сделки недействительной. Заявителем в данном случае являлся конкурсный управляющий.

Однако конкурсным управляющим не представлены доказательства наличия признаков неравноценного встречного исполнения обязательств или намеренного занижения сторонами стоимости сделки. Кроме того, конкурсный управляющий должника не заявлял в суде первой и апелляционной инстанций ходатайства о проведении судебной экспертизы с целью установления действительной стоимости оспариваемой сделки.

Основываясь на данных доводах, суд кассационной инстанции отказал в удовлетворении требования об отмене судебных актов нижестоящих инстанций и признал сделку о передаче 50 товарных знаков по цене 10 000 руб. действительной.

Также следует рассмотреть Определение Арбитражного Суда Удмуртской Республики от 27 января 2010г. по делу № А71- 11180/2009. Суд рассмотрел заявление Кредитора (г. Сеул, Республика Южная Корея) к Должнику о включении требования в реестр требований кредиторов.

Установлено, что между Должником и Кредитором заключено Соглашение о техническом сотрудничестве и предоставлении лицензии от (далее — Соглашение), согласно которому Кредитор предоставляет Должнику лицензию на использование прав промышленной собственности и технической информации для целей производства, сборки и сбыта продукции, а именно — автомобилей, производимых Должником на основе прав промышленной собственности и технической информации, полученной от Кредитора, производства и сбыта комплектующих и сервисных частей. Статьей 6 Соглашения установлено, что за предоставление лицензии Должник должен уплатить кредитору паушальный платеж, а также периодические лицензионные платежи, рассчитываемые по формуле, содержащейся в пункте 6.1.2 статьи  6 Соглашения № 1. Должником не был осуществлен периодический лицензионный платеж, подлежащий уплате за второе полугодие 2008 года на сумму 1 878 063,16 долларов США.

По состоянию на дату введения наблюдения задолженность Должника по Соглашению составляет 1 951 283, 65 долларов США.

В соответствии со статьями 309, 310 ГК РФ, обязательства должны исполняться надлежащим образом в соответствии с законом и условиями обязательства, односторонний отказ от исполнения обязательств не допускается. В соответствии с пунктом 5 статьи 16 и статьей 4 Закона о банкротстве состав и размер денежных обязательств, выраженных в иностранной валюте, определяются в рублях по курсу, установленному ЦБ РФ на дату введения каждой процедуры банкротства, следующей после наступления срока исполнения соответствующего обязательства.

Курс доллара США, установленный ЦБ РФ по состоянию на 04 сентября 2009 года, составлял 31,7679 рублей за 1 доллар США. Таким образом, на момент введения в отношении Должника процедуры наблюдения размер денежных требований Кредитора к Должнику с учетом уточнения требования по Соглашению № 1 — 61 988 183,87 руб. Суд признал требование кредитора обоснованным в полной мере и в части задолженности по лицензионному договору и в части выплаты неустойки за пользование чужими денежными средствами в соответствии со ст. 395 ГК РФ.

Как пример рассмотрения обоснованности требования иностранного кредитора с точки зрения признания законным решения иностранного суда можно привести Постановление Федерального Арбитражного Суда Московского округа от 25 октября 2012 года по делу №А40-73619/11-4-362. Кредитор (Кипр) обратился с заявлением о включении требования, с учетом увеличения суммы требования в порядке ст. 49 АПК РФ, в реестр требований кредиторов должника 143 189 880 руб. – основного долга.

Судом установлено, что требование Кредитора в размере 143 189 880 руб. (эквивалент 4 684 000 долларов США на время рассмотрения спора) заявлено к Должнику на основании сублицензионного договора (регулируемого иностранным правом), заключенного между Кредитором (лицензиатом) и Должником (сублицензиатом). Данное требование возникло вследствие ненадлежащего исполнения должником обязательств по уплате кредитору сублицензионного вознаграждения.

Однако судом кассационной инстанции установлено, что по акту сверки, представленному судам задолженность Должника составляет 2 650 000 долларов США, что в два раза меньше заявленного требования. Кроме того, включая в реестр требований кредиторов должника заявленную сумму задолженности, суды не установили, в каком эквиваленте доллара к рублю были произведены платежи по договору, и как была сформирована указанная сумма. На основании вышеизложенного, судом кассационной инстанции судебные акты нижестоящих инстанций были отменены, а требование было отправлено на новое рассмотрение.

Другим примером рассмотрения вопроса обоснованности требовании иностранного конкурсного кредитора является Определение Верховного Суда Российской Федерации от 09.10.2015 по делу № А41-36402/1Верховным судом РФ рассматривалась кассационная жалоба российского  конкурсного кредитора на судебные акты, которыми было признанно законным и приведено в исполнение решение третейского суда ad hoc (Республика Латвия, г. Рига), на котором иностранный Кредитор (Гонконг) основывал свои требования к Должнику. Судом надзорной инстанции акты нижестоящих судов были отменены и дело направлено на новое рассмотрение в силу ряда оснований.

Согласно части 1 статьи 244 АПК РФ арбитражный суд отказывает в признании решения иностранного арбитража в случае, если исполнение решения иностранного арбитража противоречило бы публичному порядку Российской Федерации. Согласно части 2 статьи 5 Конвенции Организации Объединенных Наций о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений 1958 года в признании и исполнении иностранного арбитражного решения может быть отказано, если признание и исполнение этого решения противоречит публичному порядку этой страны.

Решение иностранного третейского суда было вынесено после введения процедуры наблюдения в отношении Должника. Однако согласно пункту 28 Постановления № 35 от 22 июня 2012 года «О некоторых процессуальных вопросах, связанных с рассмотрением дел о банкротстве» (далее — Постановление Пленума №35) Пленум  Высшего Арбитражного Суда  Российской Федерации разъяснил, что с даты вынесения арбитражным судом определения о введении наблюдения по ходатайству кредитора приостанавливается производство по делам, связанным с взысканием с должника денежных средств, и кредитор в этом случае вправе предъявить свои требования к должнику в деле о банкротстве. По этой причине, если исковое заявление о взыскании с должника долга по денежным обязательствам или обязательным платежам, за исключением текущих платежей, было подано до даты введения наблюдения, то в ходе процедур наблюдения, по решению истца либо по его ходатайству суд, рассматривающий его иск, приостанавливает производство по делу на основании части 2 статьи 143 АПК РФ, либо в отсутствие ходатайства этот суд продолжает рассмотрение дела в общем порядке, но требование кредитора в деле о банкротстве оставляется без рассмотрения (п.29 Пленума № 35) и исполнительный лист в ходе упомянутых процедур по такому делу не выдается в силу установленного ст. 63 Закона о банкротстве запрета.

Суд пришел к выводу, что, вынося оспариваемые судебные акты, нижестоящие суды уклонились от проверки последствий приведения в исполнение решения третейского суда вне рамок конкурсного производства в части необоснованного удовлетворения требований одного кредитора в ущерб правам и законным интересам других кредиторов, нарушив баланс публичных и частных интересов.

Исходя из приведенных дел, можно заключить, что, во-первых, при установлении законности и обоснованности требований иностранных кредиторов, а также установлении действительности сделок должника с иностранными контрагентами относительно исключительных прав, зарегистрированных в Российской Федерации, суд обращается к российскому праву. Во-вторых, пользуясь отсутствием закрепления применимого к отношениям по поводу интеллектуальной собственности права в российском законодательстве, должники в преддверии введения в отношения них процедуры банкротства могут передавать имеющиеся у них исключительные права на РИДСИ иностранным контрагентам в целях сохранности своего имущества.

В-третьих, при разрешении вопросов законности, обоснованности, соразмерности и разумности требований иностранных кредиторов, суд должен не только оценивать фактические обстоятельства дел, но и рассматривать законность решений иностранных судов относительно взыскания задолженности по обязательствам Должника в части нарушения или ущемления прав самого Должника или третьих лиц в деле о банкротстве, то есть возможность признания иностранных судебных актов.

Кроме того, суды, при рассмотрении вопроса включения требований иностранных кредиторов в случаях, когда по спору между должником и кредитором не было вынесено решение иностранного суда, должны самостоятельно рассматривать законности требования о взыскании денежных средств по договорам в одновременно и в соответствии с обязательственным статутом и со статутом несостоятельности. Могут встречаться случаи, когда к рассматриваемому договору или деликту применимо иностранное право, в то время как порядок предъявления требования, включения его в реестр, разрешения вопроса допустимости и соразмерности регулируется правом российским.


Материал подготовлен редакцией Vargi.org

Закрыть
Яндекс.Метрика